Неточные совпадения
Грушницкий
стоял у самого колодца; больше
на площадке никого не было.
В одно мгновение прошмыгнул он в отворенную дверь и притаился за стеной, и было время: они уже
стояли на самой
площадке.
Говоря это, они
стояли на лестнице,
на площадке, перед самою хозяйкиною дверью.
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь
на высоте,
на скале, и
на такой узенькой
площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так,
стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать!
Самгин
постоял у двери
на площадку, послушал речь
на тему о разрушении фабрикой патриархального быта деревни, затем зловещее чье-то напоминание о тройке Гоголя и вышел
на площадку в холодный скрип и скрежет поезда. Далеко над снежным пустырем разгоралась неприятно оранжевая заря, и поезд заворачивал к ней. Вагонные речи утомили его, засорили настроение, испортили что-то. У него сложилось такое впечатление, как будто поезд возвращает его далеко в прошлое, к спорам отца, Варавки и суровой Марьи Романовны.
Подходя к комендантскому дому, мы увидели
на площадке человек двадцать стареньких инвалидов с длинными косами и в треугольных шляпах. Они выстроены были во фрунт. Впереди
стоял комендант, старик бодрый и высокого росту, в колпаке и в китайчатом халате. Увидя нас, он к нам подошел, сказал мне несколько ласковых слов и стал опять командовать. Мы остановились было смотреть
на учение; но он просил нас идти к Василисе Егоровне, обещаясь быть вслед за нами. «А здесь, — прибавил он, — нечего вам смотреть».
В другой раз, где-то в поясах сплошного лета, при безветрии, мы прохаживались с отцом Аввакумом все по тем же шканцам. Вдруг ему вздумалось взобраться по трехступенной лесенке
на площадку, с которой обыкновенно,
стоя, командует вахтенный офицер. Отец Аввакум обозрел море и потом, обернувшись спиной к нему, вдруг… сел
на эту самую
площадку «отдохнуть», как он говаривал.
Вскоре мы подъехали к самому живописному месту. Мы только спустились с одной скалы, и перед нами представилась широкая расчищенная
площадка, обнесенная валом.
На площадке выстроено несколько флигелей. Это другая тюрьма. В некотором расстоянии, особо от тюремных флигелей,
стоял маленький домик, где жил сын Бена, он же смотритель тюрьмы и помощник своего отца.
В полуверсте от местечка,
на голой, далеко расчищенной кругом
площадке,
стояло белое небольшое здание, обнесенное каменной стеной.
Я обогнул утес, и
на широкой его
площадке глазам представился ряд низеньких строений, обнесенных валом и решетчатым забором, — это тюрьма. По валу и
на дворе ходили часовые, с заряженными ружьями, и не спускали глаз с арестантов, которые, с скованными ногами, сидели и
стояли, группами и поодиночке, около тюрьмы. Из тридцати-сорока преступников, которые тут были, только двое белых, остальные все черные. Белые стыдливо прятались за спины своих товарищей.
Рогожин едко усмехнулся; проговорив свой вопрос, он вдруг отворил дверь и, держась за ручку замка, ждал, пока князь выйдет. Князь удивился, но вышел. Тот вышел за ним
на площадку лестницы и притворил дверь за собой. Оба
стояли друг пред другом с таким видом, что, казалось, оба забыли, куда пришли и что теперь надо делать.
— Сейчас контроль пройдет, — сказал кондуктор, — так уж вы будьте любезны
постоять здесь с супругой
на площадке третьего класса.
После нижегородской деревянной хоромины только что отстроенный казанский театр мог казаться даже роскошным. По фасаду он был красивее московского Малого и
стоял на просторной
площадке, невдалеке от нового же тогда дома Дворянского собрания. Если не ошибаюсь, он и теперь после пожара
на том же месте.
Рядом с Вертело, к кому я, по старой памяти экс-студента химии, также захаживал,
стояла такая сила, как Клод-Бернар, создатель новой физиологии, тот самый, кому позднее, при Третьей республике, поставили бронзовую статую перед главным входом во двор College de France,
на площадке, окруженной деревьями, по rue des Ecoles.
Здание университета его не красит, потому что
стоит в стороне,
на узкой
площадке.
Гаврило
стоит в дверях кофейной, Иван приводит в порядок мебель
на площадке.
Служители уже расставляли
на площадке обеденные столы и табуретки. Никогда еще юнкера так охотно и быстро не собирались
на призыв начальства, как в этот раз. Через три минуты они уже
стояли навытяжку у своих столов, и все двести голов были с нетерпением устремлены в ту сторону, с которой должен был показаться полковник Артабалевский.
От баржи,
на которой устроена пароходная пристань, ведет в гору деревянная лестница, довольно отлогая; в двух местах ее в горе вырыты
площадки,
на которых устроены тесовые навесы и поставлены столы и скамьи;
на самом верху береговой кручи
стоит трактир.
Чем дальше они шли, тем больше открывалось: то пестрела китайская беседка, к которой через канаву перекинут был, как игрушка, деревянный мостик; то что-то вроде грота, а вот, куда-то далеко, отводил темный коридор из акаций, и при входе в него сидел
на пьедестале грозящий пальчиком амур, как бы предостерегающий: «Не ходи туда, смертный, — погибнешь!» Но что представила
площадка перед домом — и вообразить трудно: как бы простирая к нему свои длинные листья,
стояли тут какие-то тополевидные растения в огромных кадках; по кулаку человеческому цвели в средней куртине розаны, как бы венцом окруженные всевозможных цветов георгинами.
На маленькой
площадке были поставлены две широкие избы, С
площадки, кроме лесу и скал, ничего нельзя было рассмотреть; но
стоило подняться
на шихан, всего каких-нибудь десять сажен, и пред глазами открывалась широкая горная панорама, верст с сотню в поперечнике.
Иван Шишкин, уставши наконец шататься по дорожкам, сел в тени старого вяза
на скамейку, помещавшуюся у
площадки пред павильоном, куда
на летний сезон переселился некий предприниматель и открывал там кафе-ресторан и кондитерскую. По краям
площадки, перед скамейками
стояли зеленые столики — признак того, что предприниматель уже открыл свою летнюю деятельность к услаждению славнобубенской гуляющей публики. Экс-гимназист снял фуражку, обтер со лба пот, взъерошил немножко волосы и закурил папироску.
Пройдя еще несколько шагов, я услышал голоса, а немного погодя увидел и людей. В том месте, где аллея расширялась в
площадку, окруженную чугунными скамьями, под тенью высоких белых акаций
стоял стол,
на котором блестел самовар. Около стола говорили. Я тихо подошел по траве к
площадке и, скрывшись за сиреневый куст, стал искать глазами графа.
На мостике [Мостик — возвышенная
площадка, помещающаяся впереди бизань-мачты, откуда удобно наблюдать за всем. Это обыкновенное место во время вахты вахтенного офицера.
На мостике
стоит главный компас, или пелькомпас.] его не было.
Сани, доверху полные добром, выезжали со двора. По улице отовсюду тянулись груженые подводы, комсомольцы правили к церкви.
На широкой
площадке над рекою
стояла церковь со снятыми колоколами и сбитыми крестами. Она была превращена в склад для конфискованных у кулаков вещей.
На площадке перед широким зеркалом
стояли несколько дам и оправлялись.
Палтусов дал карточку. Старик пошел медленной походкой. Галерея
стояла нетопленой. В глубине ее,
на площадке, куда вели пять ступеней, виднелся камин с зеркалом и боковая стена, расписанная деревьями и цветами.
Мраморный лев глядится в зеркало. Его голова и щит с гербом придают лестнице торжественный стиль. Потолок не успел еще закоптиться. Он лепной. Жирандоли
на верхней
площадке зажжены во все рожки. Там, у мраморных сквозных перил, мужчины
стоят и ждут, перегнувшись книзу.
На стуле сидит частный пристав и разговаривает с худым желтым брюнетом в сюртуке, имеющим вид смотрителя.
У высокого парапета
площадки Ивана Великого
стояли Рубцов и Тася Долгушина. Они забирались и под колокола. Тасю сначала оглушило, но вскоре она почувствовала какое-то дикое удовольствие. Глаза ее блестели. С Рубцовым у них шло
на лад. Они совсем уж спелись.
«Где это, — подумал Раскольников, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь
на высоте,
на скале, и
на такой узенькой
площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так,
стоя на аршине пространства, всю жизнь тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать.
…Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая,
на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители, и вдоль вагонов ходили они же, вежливо спрашивая...
Толпа отхлынула от вагонов — солдаты, точно серые бусы, рассылаются вдоль их, останавливаясь у
площадок, а
на площадках стоят забастовщики.
Зажегши спичку, увидел я, что
стою на нешироком пространстве четырех стен, обведенных узкими лестницами, с меньшими наверху
площадками, примыкающими к проходным аркам.
Действительно, я нашел дядю за конюшнями. Там,
на площадке, он
стоял перед группой крестьян, которые кланялись и о чем-то усердно просили. Дядя что-то с жаром им толковал. Я подошел и окликнул его. Он обернулся, и мы бросились друг другу в объятия.
Только
на площадке, против Гостиного двора, видны два человека. Они как бы обезумленные, не понимая ничего, не зная, что делается около них и что им делать, ожидая чего-то ужасного,
стоят на одном месте. Эти два человека наши цыганы.
На одной
площадке собрались весь север Азии и почти весь восток Европы: для этого
стоило только русской царице махнуть платком из окна своего терема.
Не берусь передать движение, с каким старушка ухватилась за весточку от возлюбленного сына. Лицо ее приняло выражение, как будто
стояла она у ворот и глядела
на Ваню, который подымался по
площадке после двухлетней разлуки. Но первая мысль ее, когда она пришла в себя, первое воспоминание все-таки принадлежало мужу.
Помню, с каким волнением я шел потом к Ажогиным, как стучало и замирало мое сердце, когда я поднимался по лестнице и долго
стоял вверху
на площадке, не смея войти в этот храм муз!
Толпа окружила поезд, только что пришедший с запада.
На площадке вагона
стоял смертельно-бледный, растерянный жандармский офицер и что-то говорил толпе.
Теркин даже выбранился, когда вышел
на площадку перед бульваром, где
стоял кружком военный оркестр. В пассаже Главного дома его давила и нестерпимая жара, несмотря
на его размеры, от дыхания толпы, не в одну тысячу, и от лампочек, хотя и электрических, уже зажженных в начале восьмого.
День
стоял очень жаркий, небывалый в половине августа. Свету было столько
на площадке перед Иверской, что пучки восковых свеч внутри часовни еле мерцали из темноты.
Двор его одною стороною граничил к
площадке,
на которой
стояла церковь Николы-льняного, при повороте вниз Константино-Еленовской улицы, а другою стороною к кремлевской стене.
Я осторожно выбралась из дортуара, бесшумно сбежала с лестницы и очутилась
на темной
площадке — перед дверью подвального помещения. Здесь я перевела дух и, осенив себя широким крестом, вошла в длинную, неуютную комнату, освещенную дрожащим светом ночника, где
стояло не меньше сорока кроватей. Обитательницы подвала крепко спали. Но риск оставался, ведь каждую минуту любая из них могла проснуться и, обнаружив здесь чужого человека, заподозрить меня в чем только ни вздумается…
Миновав длинный верхний коридор, я вышла
на церковную
площадку и хотела уже спуститься по лестнице в так называемую «чертову долину», то есть небольшую круглую эспланаду, где висели огромные часы и
стояли деревянные скамейки, когда снизу донеслись до меня приглушенные голоса, которые показались мне знакомыми.
Недели через три после того, как я поступил к Орлову, помнится, в воскресенье утром, кто-то позвонил. Был одиннадцатый час, и Орлов еще спал. Я пошел отворить. Можете себе представить мое изумление: за дверью
на площадке лестницы
стояла дама с вуалью.
Студзинский (
на площадке лестницы). Дивизион,
стой!
Вся
площадка, где построена эта сушильня, обнесена высоким частоколом, образовавшим дворик,
на котором
стояли под навесом два плуга, тележка и омет соломы. Под липами был круглый стол, утвержденный
на столбе, две скамейки и самодельный тяжелый стул из карельской березы. В нижнем этаже сушильни было жилое помещение для того работника, который дал мне отрадный приют
на сене.
На площадке лестницы
стояло зеркало, отразившее высокую, красивую женщину, ведущую за руку смуглое, кудрявое, маленькое существо, с двумя черешнями вместо глаз и целой шапкой смоляных кудрей. «Это — я, Люда, — мелькнуло молнией в моей голове. — Как я не подхожу ко всей этой торжественно-строгой обстановке!»
В каждой
стояло по три пушки в двадцать пудов весом, затем меньшие пушки спрятаны были в бойницах, а
на особых
площадках открыто помещались чугунные мортиры.
Опять собрав свои тонкие, дрожащие ножки, козы
стояли на другой ледяной
площадке, готовые к новому прыжку.
Помню, это была кучка лачуг, как и большинство станков — под отвесными скалами. Те, кто выбирали места для этих станков, мало заботились об удобствах будущих обитателей. N-ский станок
стоял на открытой каменной
площадке, выступавшей к реке, которая в этом месте вьется по равнине, открытой прямо
на север. Несколько верст далее станок мог бы укрыться за выступом горы. Здесь он
стоял, ничем не прикрытый, как бы отданный в жертву страшному северному ветру.